От Пасхи до Троицы

Над землёй догорала сегодняшняя литургийная песнь: «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом».1Этот гимн поётся ежегодно на Литургии Великой субботы перед чтением Евангелия. Слова взяты из Книги пророка Аввакума и раннехристианского богослужения. День Великой субботы — тихое ожидание между скорбью Страстной пятницы и радостью Пасхи.

Вечерняя земля затихала. Дома открывали стеклянные дверцы икон.2Иконный угол (красный угол) — особое место в традиционном русском доме, обычно в восточной части комнаты, где размещались иконы. Открыть стеклянные дверцы киота (застеклённого оклада для икон) в праздник — знак торжества, открытости небесному. Я спросил отца:

— Это для чего?

— Это знак того, что на Пасху двери райские отверзаются!

До начала заутрени мы с отцом хотели выспаться, но не могли. Лежали на постели рядом, и он рассказывал, как ему мальчиком пришлось встречать Пасху в Москве.

— Московская Пасха, сынок, могучая! Кто раз повидал её, тот до гроба поминать будет. Грохнет это в полночь первый удар колокола с Ивана Великого3Колокольня Ивана Великого — главная колокольня Московского Кремля высотой 81 м. Её главный колокол — Успенский — весит около 65 тонн. «Шесть тысяч пудов» в рассказе — народное преувеличение, подчёркивающее легендарную мощь звона., так словно небо со звёздами упадёт на землю! А в колоколе-то, сынок, шесть тысяч пудов4Пуд — старая русская мера веса, около 16,4 кг. Шесть тысяч пудов — почти сто тонн. Это поэтическое преувеличение: реальный вес главного кремлёвского колокола около 65 тонн., и для раскачивания языка требовалось двенадцать человек! Первый удар подгоняли к бою часов на Спасской башне…

Отец приподнимается с постели и говорит о Москве с дрожью в голосе:

— Да… часы на Спасской башне… Пробьют,— и сразу же взвивается к небу ракета… а за ней пальба из старых орудий на Тайницкой башне — сто один выстрел!..

Морем стелется по Москве Иван Великий, а остальные сорок сороков5Сорок сороков — старинное народное выражение, означавшее бесчисленное множество московских церквей. По преданию, в Москве было сорок раз по сорок (1600) церквей — число легендарное, но отражавшее реальное обилие храмов первопрестольной. вторят ему, как реки в половодье! Такая, скажу тебе, сила плывёт над первопрестольной6Первопрестольная — Москва, исторически «первый» по чести город России как древняя столица и кафедра митрополита. Выражение подчёркивает особый духовный статус Москвы., что ты словно не ходишь, а на волнах качаешься маленькой щепкой! Могучая ночь, грому Господню подобная! Эй, сынок, не живописать словами пасхальную Москву!

Отец умолкает и закрывает глаза.

— Ты засыпаешь?

— Нет. На Москву смотрю.

— А где она у тебя?

— Перед глазами. Как живая…

— Расскажи ещё что-нибудь про Пасху!

— Довелось мне встречать также Пасху в одном монастыре. Простотой да святолепностью была она ещё лучше московской! Один монастырь-то чего стоит! Кругом — лес нехоженый, тропы звериные, а у монастырских стен — речка плещется. В неё таёжные деревья глядят и церковь, сбитая из крепких смолистых брёвен. К Светлой заутрене7Светлая заутреня (Пасхальная утреня) — торжественнейшее богослужение православного года, совершаемое в ночь с Великой субботы на Пасхальное воскресенье, начиная с полуночи. Предваряется крестным ходом вокруг храма. собиралось сюда из окрестных деревень великое множество богомольцев. Был здесь редкостный обычай. После заутрени выходили к речке девушки со свечами, пели «Христос Воскресе», кланялись в пояс речной воде, а потом — прилепляли свечи к деревянному кругляшу и по очереди пускали их по реке.

Ты вообрази только, какое там было диво! Среди ночи сотня огней плывёт по воде, а тут ещё колокола трезвонят, и лес шумит!

— Хватит вам вечать-то,8Вечать — устаревшее народное слово: болтать, вести долгие разговоры. — перебила нас мать,— выспались бы лучше, а то будете стоять на заутрене соныгами!9Соныга — народное слово: засоня, тот, кто клюёт носом от сонливости.

Мне было не до сна. Душу охватывало предчувствие чего-то необъяснимо огромного, похожего не то на Москву, не то на сотню свечей, плывущих по лесной реке. Встал с постели, ходил из угла в угол, мешал матери стряпать и поминутно её спрашивал:

— Скоро ли в церковь?

— Не вертись, как косое веретено! — тихо вспылила она.— Ежели не терпится, то ступай, да не балуй там!

До заутрени целых два часа, а церковная ограда уже полна ребятами.

Ночь без единой звезды, без ветра и как бы страшная в своей необычности и огромности. По тёмной улице плыли куличи в белых платках10Куличи несли в церковь для освящения, укутав чистыми белыми платками. В ночной темноте были видны только эти белые силуэты — словно плыли сами хлебы, без людей. — только они были видны, а людей как бы и нет.

В полутёмной церкви около Плащаницы11Плащаница — большое полотно с изображением лежащего во гробе Христа, выносимое на середину храма в Великую пятницу. Перед Пасхальной заутреней она уносится в алтарь, где пребывает до Вознесения. стоит очередь охотников почитать Деяния апостолов. Я тоже присоединился. Меня спросили:

— Читать умеешь?

— Умею.

— Ну, так начинай первым!

Я подошёл к аналою12Аналой — высокий столик с наклонной поверхностью в православном храме, на котором кладут иконы или богослужебные книги. и стал выводить по складам: «Первое убо слово сотворих о Феофиле»,13Начальные слова Книги Деяний апостолов (Деян. 1:1). Читается в ночь перед Пасхой как свидетельство о воскресшем Христе. Имя «Феофил» по-гречески значит «Боголюб». и никак не мог выговорить «Феофил». Растерялся, смущённо опустил голову и перестал читать. Ко мне подошли и сделали замечание:

— Куда ж ты лезешь, когда читать не умеешь?

— Попробовать хотел!..

— Ты лучше куличи пробуй,— и оттеснили меня в сторону.

В церкви не стоялось. Вышел в ограду и сел на ступеньку храма.

— Где-то сейчас Пасха? — размышлял я.— Витает ли на небе, или ходит за городом, в лесу, по болотным кочкам, сосновым остинкам14Остинки — осыпавшиеся сухие хвоинки под соснами; слой рыжеватой хвои на лесной земле., подснежникам, вересковыми и можжевельными тропинками, и какой имеет образ? Вспомнился мне чей-то рассказ, что в ночь на Светлое Христово Воскресение спускается с неба на землю лествица,15Лествица (лестница) — здесь: народное предание о том, что в пасхальную ночь с неба сходит лестница, по которой Господь со святыми обходит землю, благословляя всё живое. и по ней сходит к нам Господь со святыми апостолами, преподобными, страстотерпцами и мучениками. Господь обходит землю; благословляет поля, леса, озёра, реки, птиц, человека, зверя и всё сотворённое святой Его волей, а святые поют «Христос воскресе из мертвых…» Песня святых зёрнами рассыпается по земле, и от этих зёрен зарождаются в лесах тонкие душистые ландыши…

Время близилось к полуночи. Ограда всё гуще и полнее гудит говором. Из церковной сторожки кто-то вышел с фонарём.

— Идёт, идёт! — неистово закричали ребята, хлопая в ладоши.

— Кто идёт?

— Звонарь Лександра! Сейчас грохнет!

И он грохнул…

От первого удара колокола по земле словно большое серебряное колесо покатилось, а когда прошёл гуд его, покатилось другое, а за ним третье, и ночная пасхальная тьма закружилась в серебряном гудении всех городских церквей.

Меня приметил в темноте нищий Яков.

— Светловещанный звон! — сказал он, и несколько раз перекрестился.

В церкви начали служить «великую полунощницу».16Великая полунощница — краткая ночная служба, совершаемая перед Пасхальной заутреней. На ней поётся канон «Волною морскою», а Плащаница торжественно уносится в алтарь. Пели «Волною морскою». Священники в белых ризах подняли Плащаницу и унесли в алтарь, где она будет лежать на Престоле, до праздника Вознесения. Тяжёлую золотую гробницу с грохотом отодвинули в сторону, на обычное своё место, и в грохоте этом тоже было значительное, пасхальное,— словно отваливали огромный камень от гроба Господня.

Я увидал отца с матерью. Подошёл к ним и сказал:

— Никогда не буду обижать вас! — прижался к ним и громко воскликнул:

— Весело-то как!

А радость пасхальная всё ширилась, как Волга в половодье, про которое не раз отец рассказывал. Весенними деревьями на солнечном поветрии заколыхались высокие хоругви.17Хоругви — священные знамёна с изображением Христа, Богородицы или святых, которые несут в крестном ходе. Их колыхание на ветру уподоблено здесь весеннему движению деревьев. Стали готовиться к крестному ходу вокруг церкви. Из алтаря вынесли серебряный запрестольный крест, золотое Евангелие, огромный круглый хлеб — артос,18Артос — большой освящённый хлеб с изображением Воскресения Христова. Освящается на Пасху, стоит в храме всю Светлую седмицу перед Царскими вратами и раздаётся верующим в Светлую субботу. заулыбались поднятые иконы, и у всех зажглись красные пасхальные свечи.19Красные пасхальные свечи — символ крови Христовой и пламени Воскресения. Красный цвет — главный цвет Пасхи в Русской православной традиции.

Наступила тишина. Она была прозрачной, и такой лёгкой, если дунуть на неё, то заколеблется паутинкой. И среди этой тишины запели: «Воскресение Твоё, Христе Спасе, Ангели поют на небеси». И под эту воскрыляющую песню заструился огнями крестный ход. Мне наступили на ногу, капнули воском на голову, но я почти ничего не почувствовал и подумал: «так полагается» — Пасха! Пасха Господня! — бегали по душе солнечные зайчики. Тесно прижавшись друг к другу ночными потёмками, по струям воскресной песни, осыпаемые трезвоном и обогреваемые огоньками свечей, мы пошли вокруг белозорной от сотни огней церкви и остановились в ожидании у крепко закрытых дверей. Смолкли колокола. Сердце затаилось. Лицо запылало жаром. Земля куда-то исчезла — стоишь не на ней, а как бы на синих небесах. А люди? Где они? Все превратились в ликующие пасхальные свечи!

И вот, огромное, чего охватить не мог вначале,— свершилось! Запели «Христос воскресе из мертвых».

Три раза пропели «Христос воскресе», и перед нами распахнулись створки высокой двери. Мы вошли в воскресший храм,— и перед глазами, в сиянии паникадил, больших и малых лампад, в блёстках серебра, золота и драгоценных каменьев на иконах, в ярких бумажных цветах на куличах,— вспыхнула Пасха Господня! Священник, окутанный кадильным дымом, с заяснившимся лицом, светло и громко воскликнул: «Христос воскресе!» — и народ ответил ему грохотом спадающего с высоты тяжёлого льдистого снега — «Воистину воскресе!»

Рядом очутился Гришка. Я взял его за руки и сказал:

— Завтра я подарю тебе красное яйцо!20Красное яйцо — символ Пасхи в Православии: скорлупа — гроб, из которого выходит жизнь; красный цвет — кровь Христа. По преданию, традиция восходит к Марии Магдалине, подарившей императору Тиберию яйцо со словами «Христос воскресе!». Самое наилучшее! Христос воскресе!

Неподалёку стоял и Федька. Ему тоже пообещал красное яйцо. Увидел дворника Давыда, подошёл к нему и сказал:

— Никогда не буду называть тебя «подметалой-мучеником».21«Подметала-мученик» — прозвище дворника, придуманное мальчиками: человек, чей бесконечный труд по уборке двора воспринимался ими как комическое «мученичество». Христос воскресе!

А по церкви молниями летали слова пасхального канона.22Пасхальный канон — творение преподобного Иоанна Дамаскина (VIII в.), поющееся на Пасхальной заутрене. Каждый ирмос и тропарь пронизаны ликованием о Воскресении. Приведённые слова — из 9-й песни канона. Что ни слово, то искорка весёлого быстрого огня: «Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же мир видимый же весь и невидимый, Христос бо воста, веселие вечное…»

Сердце моё зашлось от радости,— около амвона23Амвон — возвышение перед Царскими вратами иконостаса, с которого произносятся проповеди и читается Евангелие. увидел девочку с белокурыми косами, которую приметил на выносе Плащаницы! Сам не свой подошёл к ней, и весь зардевшись опустив глаза, я прошептал:

— Христос воскресе!

Она смутилась, уронила из рук свечечку, тихим пламенем потянулась ко мне, и мы похристосовались…24Похристосоваться — обменяться троекратным поцелуем со словами «Христос воскресе! — Воистину воскресе!» Это пасхальное приветствие сохраняется в Православной Церкви на протяжении всей Светлой седмицы. а потом до того застыдились, что долго стояли с опущенными головами.

А в это время с амвона гремело Пасхальное Слово Иоанна Златоуста:25«Огласительное слово» святителя Иоанна Златоуста (†407) — торжественная пасхальная проповедь, читаемая в конце Пасхальной заутрени во всех православных храмах мира. Её главная мысль: все — постившиеся и нет — приглашаются на пир Воскресения.

«Аще кто благочестив и боголюбив, да насладится сего добраго и светлаго торжества… Воскресе Христос, и жизнь жительствует!»

Есть такие дни в году, когда на время воскресают мёртвые. К таким дням принадлежит и Радуница.1Радуница — особый день поминовения усопших в Православной Церкви, совершаемый во вторник второй недели после Пасхи. Название происходит от слова «радость»: поминовение совершается в пасхальном духе, с пением «Христос воскресе». Она всегда во вторник на второй неделе по Пасхе. В Радуницу живые ходят на кладбище христосоваться с погребёнными. В этот день грех думать о смерти, ибо все мы воскреснем. Накануне, или рано утром, в церквах служат заупокойную утреню. Она не огорчает, а радует. Всё время поют «Христос Воскресе», и вместо «надгробного рыдания» раздаётся пасхальное: «Аще и во гроб снизшел еси Безсмертне».2«Аще и во гроб снизшел еси, Безсмертне» — тропарь, поющийся на пасхальной заупокойной службе. Смысл: «Хотя Ты, Бессмертный, и сошёл во гроб, Ты разрушил силу смерти». Смерть в Православии — не конец, а переход, и даже панихида на Радуницу звучит пасхально. Заупокойную литургию называют «обрадованной».3«Обрадованная» панихида — народное название радоничной заупокойной службы: она служится не в скорби, а в пасхальной радости, с убеждением во всеобщем воскресении. В церковь приносят на поминальный стол пасхальные яйца, куличи и кутью.4Кутья — поминальное блюдо из варёной пшеницы (или риса) с мёдом и изюмом, освящаемое на панихиде. Зёрна пшеницы символизируют смерть и воскресение: «Если пшеничное зерно не умрёт, то останется одно» (Ин. 12:24). Всё это по окончании панихиды уносится на кладбище, рассыпается по могильным холмикам для розговен усопших.5Розговины (разговины) — вкушение пищи после поста или говенья. Здесь: символическое угощение, рассыпаемое на могиле, — знак того, что усопшие разделяют пасхальную радость с живыми. Радуница — пасха мёртвых!

Хорошее слово «радуница»! Так и видишь его в образе красного яйца, лежащего в зелёных стебельках овса, в корзинке из ивовых прутьев.

И до чего это чудесны наши русские слова! Если долго вслушиваться в них и повторять раздельно и со смыслом одно только слово, и уже всё видишь и слышишь, что заключено в нём. Как будто бы и короткое оно, но попробуй, вслушайся… Вот, например, слово «ручеёк». Если повторять его часто-часто и вслух, то сразу и услышишь: ручеёк журчит между камешками!

Или другое слово — зной. Зачнёшь долго тянуть букву «з», то так и зазвенит этот зной наподобие тех мух, которых только и слышишь в полуденную ржаную пору.

Произнёс я слово — вьюга, и в ушах так и завыло это зимнее, лесное: ввв-и-ю…

Сказал как-то при мне своим басом дворник Давыд — гром, и я сразу услышал громовой раскат за лесною синью.

В день Радуницы много перебрал всяких слов и подумал с восторженным, впервые охватившим меня чувством:

— Хорошо быть русским!

Мы пошли на кладбище. Каждая травинка, каждый распустившийся листок на деревьях и кустах, и всё живое вместе с мёртвым было освещено солнцем. Везде служили панихиды. С разных сторон обширного старинного кладбища долетали голоса песнопений:

— Со духи праведных скончавшихся…
— Воскресения день, просветимся людие…
— Смертию смерть поправ…
— Вечная память…

На многих могилах совершались «поминки».6Поминки — поминальная трапеза после похорон или в дни поминовения. На кладбище в Радуницу они нередко принимали народный характер: ели и пили прямо у могил, беседуя о покойном как о живом. Пили водку и закусывали пирогами. Говорили о покойниках как о живых людях, ушедших на новые жительные места.

Останавливаясь у родных могил, трижды крестились и произносили: «Христос Воскресе!»

Хоть и говорили кругом о смертном, но это не пугало.

— Жизнь бесконечная… Все мы воскреснем… Все встретимся… — доносились до меня слова священника, утешавшего после панихиды богатую купчиху Задонскую, недавно похоронившую единственного сына.

Между могил с визгом бегали ребята, играя «в палочку-воровочку».7Палочка-воровочка — традиционная русская детская игра, схожая с прятками. Один охраняет палочку, остальные прячутся; задача — незаметно подбежать и выбить палочку. На них шикали и внушали: «нехорошо», а они задумаются немножко и опять за своё.

Батюшка Знаменской церкви отец Константин, проходя с кадилом мимо ребят, улыбнулся и сказал своему дьякону:

— Ишь они, бессмертники!…

— Да шумят уж очень…

— Нехорошо это… на кладбище…

— Пусть шумят… — опять сказал батюшка,— смерти празднуем умерщвление!..

На ступеньках усыпальницы, похожей на часовню, сидел сухощавый и как бы щетинистый старик и говорил сердитым голосом, без передышек и заминок, окружавшим его людям:

Поминальные дни суть: третины, девятины, сорочины,8Третины, девятины, сорочины — поминовение усопших на третий, девятый и сороковой день после смерти. По церковному преданию: на третий день душа возносится к Богу; на девятый ангелы показывают ей рай; на сороковой определяется место до Страшного суда. полугодины, годины, родительские субботы9Родительские субботы — особые дни общецерковного поминовения усопших, несколько раз в году: Мясопустная, Троицкая и три субботы Великого поста. и вселенские панихиды…

— Это мы знаем,— сказал кто-то из толпы.

— Знать-то вы знаете, а что к чему относится, мало кто ведает. Почему по смерти человека три дня бывает поминовение его? Не знаете. Потому, чтобы дать душе умершего облегчение в скорби, кою она чувствует по разлучении с телом. В течение двух дней душа вместе с ангелами ходит по земле, по родным местам, около родных и близких своих, и бывает подобна птице, не ищущей гнезда себе, а на третий возносится к Богу.

— А в девятый? — спросила баба.

— В этот день ангелы показывают душе различные обители святых и красоту рая. И душа люто страждет, что не восхотела она на земле добрыми делами уготовить себе жилище праведных…

В это время пьяный мастеровой в зелёной фуражке и с сивой бородою с тоскою спросил старика:

— А как же пьяницы? Какова их планида?10Планида — народное слово (от греч. «планета»): судьба, доля, участь.

— Пьяницы царствия Божия не наследуют! — отрезал старик, и он мне сразу не понравился. Всё стало в нём ненавистно, даже усы его щетинистые и злые. Мне захотелось высунуть язык старику, сказать ему «старый хрен», но в это время заплакал пьяный мастеровой:

— Недостойные мы люди… — всхлипывал он,— мазурики!11Мазурик — плут, жулик, мошенник. Здесь употреблено с самоуничижением: «последний человек, грешник». И за нас-то, мазуриков и сквернавцев, Господь плакал в саду Гефсиманском, и на крест пошёл вместе с разбойниками!..

Мне захотелось подойти к пьяному и сказать ему словами матери: слёзы да покаяние двери райские отверзают…

Старик посмотрел прищуренным вороньим глазом на скорбящего пьяницу, облокотившегося на чей-то деревянный крест, и сказал как пристав:

— Не нарушай общественной тишины! Не мешай людям слушать… греховодник!

…В течение тридцати дней душа водится по разным затворам ада, а за сим возносится опять к Богу и получает место до страшного суда Божия…

И почему такие хорошие святые слова старик выговаривает сухим и злым языком? — думал я.— Вот мать моя по-другому скажет, легко, и каждое её слово светиться будет… Выходит, что и слова-то надо произносить умеючи… чтобы они драгоценным камнем стали…

Мимо меня прошли две старухи. Одна из них, в ковровом платке поверх салопа,12Салоп — длинная широкая верхняя одежда, распространённая в XIX — начале XX вв., часто на меху или вате. Носился женщинами всех сословий в холодное время года. говорила:

— Живёт, матушка, в одной стране… птица… и она так поёт, что, слушая её, от всех болезней можно поправиться… Вот бы послушать!..

Время приближалось к сумеркам, и Радуница затихала. Всё реже и реже слышались голоса песнопений, но как хорошо было слушать их в эти ещё не угасшие пасхальные сумерки.

— Христос Воскресе из мертвых…

В течение сорока дней в церкви поют «Христос Воскресе».

— В канун Вознесения,1Вознесение Господне — двунадесятый праздник на сороковой день после Пасхи, когда Господь вознёсся на небо. Накануне Вознесения совершается «Отдание Пасхи» — последнее богослужение полного пасхального чина. — толковал мне Яков,— плащаницу, что лежала на Престоле с самой Светлой заутрени, положат в гробницу, и будет покоиться она в гробовой сени до следующего Велика-Дня…2Велик-День — народное название Пасхи, «Великого Дня» Воскресения Христова. Одним словом, прощайся, Васенька, с Пасхой!

Я очень огорчился и спросил Якова:

— Почему это всё хорошее так скоро кончается?

— Пока ещё не всё кончилось! Разве тебе мать не сказывала, что ещё раз можно услышать пасхальную заутреню… на днях!

Меня бросило в жар.

— Пасхальная заутреня? На днях? Да может ли это быть, когда черёмуха цветёт? Врёшь ты, Яков!

— Ничего не вру! День этот по церковному называется «Отдание Пасхи», а по народному — прощание с Пасхой!

Когда я рассказал об этом Гришке, Котьке и дворнику Давыдке, то они стали смеяться надо мною.

— Ну, и болван же ты,— сказал дворник,— что ни слово у тебя, то на пятачок убытку! Постыдился бы: собаки краснеют от твоих глупостев!

Мне это было не по сердцу, и я обозвал Давыдку таким словом, что он сразу же пожаловался моему отцу.

Меня драли за вихры, но я утешал себя тем, что пострадал за правду, и вспомнил пословицу: «За правду и тюрьма сладка!» А мать выговаривала мне:

— Не произноси, сынок, чёрных слов! Никогда! От этих слов тёмным станешь как ефиоп, и ангел твой, что за тобою ходит, навсегда покинет тебя!

И обратилась к отцу:

— Наказание для ребят наша улица: казёнка,3Казёнка (казённая лавка) — государственная винная лавка, торговавшая водкой по монопольным ценам. В народе казёнку, пивные и трактиры считали главным рассадником пьянства на рабочих улицах. две пивных да трактир! Переехать бы нам отсюда, где травы побольше, да садов… Нехорошо, что в город мы перебрались! Жили бы себе в деревне…

Перед самым Вознесением я пошёл в церковь. Последнюю пасхальную заутреню служили рано утром, в белых ризах, с пасхальною свечою, но в церкви почти никого не было. Никто не знает в городе, что есть такой день, когда Церковь прощается с Пасхой.

Всё было так же, как в Пасхальную заутреню ночью,— только свет был утренний, да куличей и шума не было, и когда батюшка возгласил народу: «Христос Воскресе!» — не раздалось этого весёлого грохота: «Воистину Воскресе!»

В последний раз пели «Пасха священная нам днесь показася».4«Пасха священная нам днесь показася» — ирмос 9-й песни пасхального канона Иоанна Дамаскина, поющийся на Отдание Пасхи в последний раз. Слова: «Ныне открылась нам священная Пасха, новая и святая Пасха, таинственная Пасха…»

После пасхальной литургии из алтаря вынесли святую плащаницу, положили её в золотую гробницу и накрыли стеклянной крышкой.

И почему-то стало мне тяжело дышать, точно так же, как это было на похоронах братца моего Иванушки.

Я стал считать по пальцам — сколько месяцев осталось до другой Пасхи, но не мог сосчитать… очень и очень много месяцев!

После службы я провожал Якова до ночлежного дома,5Ночлежный дом (ночлежка) — дешёвое убежище для городской бедноты: бродяг, безработных, нищих. В дореволюционной России ночлежки существовали в каждом крупном городе. Яков — странник, живущий в такой ночлежке. и он дорогою говорил мне:

— Доживём ли до следующей Пасхи? Ты-то, милый, в счёт не идёшь! Доскачешь! А вот я — не знаю. Пасха! — улыбнулся он горько,— только вот из-за неё не хочется помирать!.. И скажу тебе, если бы не было на земле Пасхи, почернел бы человек от горя! Нужна Пасха человеку!

Мы дошли до ночлежного дома. Сели на скамью. Около нас очутились посадские,6Посадские — жители городского посада: ремесленники, мелкие торговцы, рабочий люд. В широком смысле — простой городской народ. нищебродная братия, босяки, пьяницы и, может быть, воры и губители. Среди них была и женщина в тряпье, с лиловатым лицом и дрожащими руками.

— В древние времена,— рассказывал Яков,— после обедни в Великую Субботу никто не расходился по домам, а оставались в храме до Светлой заутрени, слушая чтение Деяний апостолов… Когда я был в Сибири, то видел, как около церквей разводили костры в память холодной ночи, проведённой Христом при дворе Пилата…7Евангелие от Иоанна (18:18) описывает, как в ту ночь, когда Христа привели к первосвященнику, рабы и воины разожгли угли, чтобы согреться. Пётр стоял среди них и грелся. Костры у церквей в Сибири — памятный народный обычай, напоминающий об этой ночи. Тоже вот: когда все выходят с крестным ходом из церкви во время Светлой заутрени, то святые угодники спускаются со своих икон и христосуются друг с другом.

Женщина с лиловым лицом хрипло рассмеялась. Яков посмотрел на неё и заботливо сказал:

— Смех твой, это слёзы твои!

Женщина подумала над словами, вникла в них и заплакала.

Во время беседы пришёл бывший псаломщик8Псаломщик — низший церковнослужитель, читавший и певший на клиросе. Семиградский — бывший псаломщик, скатившийся до ночлежки, но сохранивший церковные знания и красивый голос, за который купцы иногда нанимали его читать на праздничных службах. Семиградский, которого купцы вытаскивали из ночлежки читать за три рубля в церкви паремии9Паремии — избранные чтения из Ветхого Завета, которые читаются на вечернях накануне больших праздников. Требуют хорошо поставленного голоса и умения читать по-церковнославянски. и апостола по большим праздникам, и про которого говорили: «Страшенный голос».

Выслушав Якова, он откашлялся и захотел говорить.

— Да, мало что знаем мы про свою Церковь,— начал он,— а называемся православными!.. Ну, скажите мне, здесь сидящие, как называется большой круглый хлеб, который лежит у царских врат на аналое в Пасхальную седмицу?10Пасхальная (Светлая) седмица — неделя после Пасхи. В это время артос стоит на аналое у Царских врат, ежедневно обносится крестным ходом вокруг храма и в Светлую субботу раздаётся верующим.

— Артос! — почти одновременно ответили мы с Яковом.

— Правильно! Называется он также «просфора всецелая».11Артос (греч. ἄρτος — хлеб) — большой освящённый хлеб с изображением Воскресения. «Просфора всецелая» — потому что, в отличие от обычной просфоры, он не разрезается сразу, а остаётся целым всю Светлую неделю. Символизирует Христа, Хлеб Жизни, незримо присутствующего среди учеников после Воскресения. А каково обозначение? Не знаете! В апостольские времена, во время трапезы, на столе ставили прибор для Христа в знак невидимого Его сотрапезования…

— А когда в церкви будут выдавать артос? — спросила женщина и почему-то застыдилась.

— Эка хватилась! — с тихим упрёком посмотрел на неё Яков.— Артос выдавали в субботу на Светлой неделе… К Вознесению, матушка, подошли, а ты — артос!

— Ты мне дай крошинку, ежели имеешь,— попросила она,— я хранить её буду!

Семиградский разговорился и был рад, что его слушают.

— Вот, поют за всенощным бдением «Свете тихий»…12«Свете тихий» — один из древнейших христианских гимнов (III–IV вв.), поющийся на каждой вечерне при внесении свечи в храм. Авторство в Православной Церкви традиционно приписывается священномученику Афиногену или патриарху Софронию Иерусалимскому. А как произошла эта песня, никто не знает…

Я смотрел на него и размышлял:

— Почему люди так презирают пьяниц? Среди них много хороших и умных!

— Однажды патриарх Софроний,— рассказывал Семиградский, словно читая по книге,— стоял на Иерусалимской горе. Взгляд его упал на потухающее палестинское солнце. Он представил, как с этой горы смотрел Христос, и такой же свет, подумал он, падал на лицо Его, и так же колебался золотой воздух Палестины… Вещественное солнце напомнило патриарху незаходимое Солнце — Христа, и это так растрогало патриарха, что он запел в святом вдохновении:

— Свете тихий, святыя славы…

«Обязательно с ним подружусь!» — решил я, широко смотря на Семиградского.

В этот день я всем приятелям своим рассказывал, как патриарх Софроний, глядя на заходящее палестинское солнце, пел: «Свете тихий, святыя славы».

Берёзы под нашими окнами журчали о приходе Святой Троицы.1Святая Троица (Пятидесятница) — двунадесятый праздник на пятидесятый день после Пасхи, день сошествия Святого Духа на апостолов. Традиционно храмы и дома украшаются берёзовыми ветвями, цветами и свежей травой. Сядешь в их засень, сольёшься с колебанием сияющих листьев, зажмуришь глаза, и представится тебе пересветная и струистая дорожка, как на реке при восходе солнца; и по ней в образе трёх белоризных Ангелов шествует Святая Троица.2Три Ангела — образ Святой Троицы, восходящий к явлению Аврааму у дуба Мамврийского (Быт. 18). Этот образ увековечен на иконе Андрея Рублёва «Троица».

Накануне праздника мать сказала:

— Завтра земля именинница!

— А почему именинница?

— А потому, сынок, что завтра Троицын день сойдётся со святым Симоном Зилотом,3Апостол Симон Зилот — один из двенадцати апостолов Христа. Его память совершается 10 мая по старому стилю (23 мая по новому). По народному поверью, в этот день земля именинница и пахать грешно — земля отдыхает. а на Симона Зилота земля именинница: по всей Руси мужики не пашут!

— Земля именинница!

Эти необычайные слова до того были любы, что вся душа моя засветилась.

Я выбежал на улицу. Повстречал Федьку с Гришкой и спросил их:

— Угадайте, ребята, кто завтра именинница? Ежели угадаете, то я куплю вам боярского квасу на две копейки!

Ребята надулись и стали думать. Я смотрел на них, как генерал Скобелев с белого коня (картинка такая у нас).4Михаил Дмитриевич Скобелев (1843–1882) — прославленный русский генерал, герой Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Всегда появлялся в бою на белом коне и в белом мундире, за что получил прозвища «Белый генерал» и «Ak Pasha». Образ «генерала Скобелева на белом коне» стал нарицательным символом торжествующей уверенности.

Отец не раз говорил, что приятели мои Федька и Гришка не дети, а благословение Божие, так как почитают родителей, не таскают сахар без спроса, не лазают в чужие сады за яблоками и читают по печатному так ловко, словно птицы летают. Мне было радостно, что таким умникам я загадал столь мудрёную загадку. Они думали, думали и, наконец, признались со вздохом:

— Не можем. Скажи.

Я выдержал степенное молчание, высморкался и с упоением ответил:

— Завтра земля именинница!

Они хотели поднять меня на смех, но потом, сообразив что-то, умолкли и задумались.

— А это верно,— сказал серьёзный Федька,— земля в Троицу завсегда нарядная и весёлая, как именинница!

Ехидный Гришка добавил:

— Хорошая у тебя голова, Васька, да жалко, что дураку досталась!

Я не выдержал его ехидства и заревел. Из окна выглянул мой отец и крикнул:

— Чего ревёшь? Сходил бы лучше с ребятами в лес за берёзками!

Душистое и звенящее слово «лес» заставило дрогнуть моё сердце. Я перестал плакать. Примирённый, схватил Федьку и Гришку за руки и стал молить их пойти за берёзками.

Взяли мы из дома по ковриге хлеба и пошли по главной улице города с песнями, хмельные и радостные от предстоящей встречи с лесом. А пели мы песню сапожников, проживавших на нашем дворе:

Моя досада — не рассада:
Не рассадишь по грядам;
А моя кручина — не лучина:
Не сожжёшь по вечерам.

Нас остановил пузатый городовой Гаврилыч и сказал:

— Эй вы, банда! Потише!

В лесу было весело и ярко до изнеможения, до боли в груди, до радужных кругов перед глазами.

Повстречались нам в чаще дровосеки. Один из них, борода что у лесовика,5Лесовик (леший) — в русском народном поверье: дух леса, хозяин лесных зверей и птиц. Часто представлялся в виде высокого старика с длинной бородой, сросшейся с деревьями. посмотрел на нас и сказал:

— Ребята живут, как ал цвет цветут, а наша голова вянет, что трава…

Было любо, что нам завидуют и называют алым цветом.

Перед тем как пойти домой с тонкими звенящими берёзками, радость моя была затуманена.

Выйдя на прилесье, Гришка предложил нам погадать на кукушку — сколько, мол, лет мы проживём.

Кукушка прокуковала Гришке 80 лет, Федьке 65, а мне всего лишь два года.

От горькой обиды я упал на траву и заплакал:

— Не хочу помирать через два года!

Ребята меня жалели и уговаривали не верить кукушке, так как она, глупая птица, всегда врёт. И только тогда удалось меня успокоить, когда Федька предложил вторично «допросить» кукушку.

Я повернул заплаканное лицо в её сторону и сквозь всхлипывание стал просить вещую птицу:

— Кукушка, ку-у-ку-шка, прокукуй мне, сколько же на свете жить?

На этот раз она прокуковала мне пятьдесят лет. На душе стало легче, хотя и было тайное желание прожить почему-то сто двадцать лет…

Возвращались домой при сиянии звезды-вечерницы,6Звезда-вечерница — планета Венера, первой появляющаяся на вечернем небосклоне. В народной поэзии — символ тихого вечернего возвращения домой. при вызоренных небесах,7Вызоренные небеса — небо, усыпанное звёздами (от слова «зори», «зорить» — смотреть, видеть). Поэтический образ ясного ночного неба. по тихой росе. Всю дорогу мы молчали, опускали горячие лица в духмяную берёзовую листву8Духмяная — душистая, ароматная (диалектное слово, характерное для южнорусских и украинских говоров). и одним сердцем чувствовали: как хорошо жить, когда завтра земля будет именинница!

Приход Святой Троицы на наш двор я почувствовал рано утром, в образе солнечного предвосходья,9Предвосходье — время перед восходом солнца, рассвет. Редкое поэтическое слово. которое заполнило нашу маленькую комнату тонким сиянием. Мать уставно10Уставно — по церковному уставу, правильно, как положено. Здесь: благоговейно, с соблюдением молитвенного правила. затепляла лампаду перед иконами и шептала:

— Пресвятая Троица, спаси и сохрани…

Пахло пирогами, и в этом запахе чувствовалась значительность наступающего дня. Я встал с постели и наступил согретыми ночью ногами на первые солнечные лучи — утренники.11Утренники — здесь: первые полосы утреннего солнца на полу, «лучи-утренники». В другом значении утренники — предрассветные морозы, но здесь слово используется поэтически.

— Ты что, в такую рань? — шепнула мать.— Спал бы ещё.

Я деловито спросил её:

— С чем пироги?

— С рисом.

— А ещё с чем?

— С брусничным вареньем.

— А ещё с чем?

— Ни с чем.

— Маловато,— нахмурился я,— а вот Гришка мне сказывал, что у них сегодня будет шесть пирогов и три каравая!

— За ними не гонись, сынок… Они богатые.

— Отрежь пирога с вареньем. Мне очень хочется!

— Да ты, сынок, фармазон что ли, али турка? — всплеснула мать руками.— Кто же из православных людей пироги ест до обедни?12До обедни — до Литургии. Те, кто причащался, не должны были есть ничего с полуночи. Но и для всех православных было принято не завтракать до прихода из церкви — из уважения к празднику.

— Петро Лександрыч,— ответил я,— он даже и в посту свинину лопает!

— Он, сынок, не православный, а фершал!13Фершал (фельдшер) — в народном восприятии: человек городской, учёный, нецерковный. Мать не делает богословского суждения, а говорит по-народному: «Он другой веры — медицинской». — сказала мать про нашего соседа фельдшера Филиппова.— Ты на него не смотри. Помолись лучше Богу и иди к обедне.

По земле-имениннице солнце растекалось душистыми и густыми волнами. С утра уже было знойно, и все говорили — быть грозе! Ждал я её с тревожной, но приятной настороженностью — первый весенний гром!

Перед уходом моим к обедне пришла к нам Лида — прачкина дочка, первая красавица на нашем дворе, и, опустив ресницы, стыдливо спросила у матери серебряную ложку.

— На что тебе?

— Говорят, что сегодня громовый дождь будет, так я хочу побрызгать себя из серебра дождевой водицей. От этого цвет лица бывает хороший! — сказала и заяснилась пунцовой зорёй.14Народное поверье: первый грозовой дождь, собранный в серебряный сосуд, придаёт лицу красоту и здоровье. Серебро считалось очищающим металлом. «Заяснилась пунцовой зорёй» — вспыхнула румянцем, как утренняя заря.

Я посмотрел на неё, как на золотую чашу во время Литургии,15Золотая чаша (потир) — священный сосуд для Евхаристии, в котором освящается вино, становящееся Кровью Христовой. Сравнение Лиды с потиром — высшее выражение восхищения в мире мальчика, воспитанного в церковном благочестии. и, заливаясь жарким румянцем, с восхищением и радостной болью воскликнул:

— У тебя лицо как у ангела-хранителя!

Все засмеялись. От стыда выбежал на улицу, спрятался в садовой засени и отчего-то закрыл лицо руками.

Именины земли Церковь венчала чудесными словами, песнопениями и длинными таинственными молитвами, во время которых становились на колени,16В Православной Церкви коленопреклонение запрещено от Пасхи до Пятидесятницы включительно. На Троицу — первый раз после Пасхи — читаются особые «коленопреклонённые молитвы» на вечерне, и это коленопреклонение воспринимается как особенно торжественное. — а пол был устлан цветами и свежей травой.17Троицкий обычай: пол в церкви и дома устилают свежей травой, берёзовыми ветвями и цветами в знак обновления жизни Духом Святым.

Я поднимал с пола травинки, растирал их между ладонями и, вдыхая в себя горькое их дыхание, вспоминал зелёные разбеги поля и слова бродяги Яшки, исходившего пешком всю Россию:

— Зелёным лугом пройдуся, на сине небо нагляжуся, алой зоренькой ворочуся!

После обеда пошли на кладбище поминать усопших сродников. В Троицын день батюшки и дьяконы семи городских церквей служили на могилах панихиды.18Троицкая родительская суббота — день всеобщего поминовения усопших, совершаемый накануне Пятидесятницы. На Троицын день принято украшать могилы берёзовыми ветвями и служить панихиды. Около белых кладбищенских врат кружилась, верещала, свистела, кричала и пылила ярмарка. Безногий нищий Евдоким, сидя в тележке, высоким рыдающим голосом пел про Матерь Божию, идущую полями изусеянными и собирающую цветы, дабы украсить «живоносный гроб Сына Своего Возлюбленного».

Около Евдокима стояли бабы и, пригорюнившись, слушали. Деревянная чашка безногого была полна медными монетами. Я смотрел на них и думал: «Хорошо быть нищим! Сколько на эти деньги конфет можно купить!»

Отец мне дал пятачок (и в этом тоже был праздник). Я купил себе на копейку боярского кваса,19Боярский квас — квас улучшенного качества, который продавался на ярмарках и рынках. Название подчёркивало его «благородство» в сравнении с обычным дешёвым квасом. на копейку леденцов (четыре штуки) и на три копейки «пильсинного» мороженого.20Пильсинное мороженое — апельсиновое мороженое (от нем. Pomeranze или нарицательного «апельсин» через посредство торговых названий). Продавалось на ярмарках в маленьких бумажных стаканчиках. От него у меня заныли зубы, и я заревел на всю ярмарку.

Мать утешала меня и говорила:

— Не брался бы, сынок, за городские сладости! От них всегда наказание и грех!

Она перекрестила меня, и зубы перестали болеть.

На кладбище мать посыпала могилку зёрнами — птицам на поминки, а потом служили панихиду. Троицкая панихида звучала светло, «и жизнь безконечная», про которую пели священники, казалась тоже светлой, вся в цветах и в берёзках.

Не успели мы дойти до дома, как на землю упал гром. Дождь вначале рассыпался круглыми зёрнинками, а потом разошёлся и пошёл гремучим «косохлёстом».21Косохлёст — народное название сильного косого дождя с ветром, бьющего наискосок. От весёлого и большого дождя деревья шумели свежим широким говором, и густо пахло берёзами.

Я стоял на крыльце и пел во всё горло:

Дождик, дождик, перестань,
Я поеду на Иордан —
Богу молиться,
Христу поклониться.

На середину двора выбежала Лида, подставила дождю серебряную ложечку и брызгала милое лицо своё первыми грозовыми дождинками.

Радостными до слёз глазами я смотрел на неё и с замиранием сердца думал:

— Когда я буду большим, то обязательно на ней женюсь!

И чтобы поскорее вырасти, я долго стоял под дождём и вымочил до нитки свой новый праздничный костюм.